(no subject)
Aug. 1st, 2011 12:41 am* * *
Я был когда-то металлургом,
Версификатор-книгочей,
Прекрасен, словно Ваня Ургант,
Стоял я в зареве печей,
Неповторим своею статью,
Не склонен на базар-вокзал.
Я танки всем арабским братьям
Без промедленья поставлял.
Я жил тогда в Тагиле сонном,
Где летом душно, а зимой
Сугробы серым полутоном
Мой оттеняли путь домой,
Где, продышав в окне кружочек,
Я видел звезды и луну.
Налей-ка водки мне, дружочек,
За ту седую старину,
За мушкетерские забавы
В большом зачуханом дворе,
За заводской («Вставай, кудрявый!»)
Гудок трехкратный на заре,
За то, что я не сдох, не спился,
Да и не скурвился под медь,
За то, что я, хоть там родился,
Но не хотел там умереть.
Всё очень сильно поменялось,
Куда мы быстро так летим?
Мои года – такая малость,
Богатства в них ни на сантим.
Недолог век, кавалергарды!
Я тут в сторонке постою,
И воспоют однажды барды
Живот мой. То-есть, жизнь мою.
Я был когда-то металлургом,
Версификатор-книгочей,
Прекрасен, словно Ваня Ургант,
Стоял я в зареве печей,
Неповторим своею статью,
Не склонен на базар-вокзал.
Я танки всем арабским братьям
Без промедленья поставлял.
Я жил тогда в Тагиле сонном,
Где летом душно, а зимой
Сугробы серым полутоном
Мой оттеняли путь домой,
Где, продышав в окне кружочек,
Я видел звезды и луну.
Налей-ка водки мне, дружочек,
За ту седую старину,
За мушкетерские забавы
В большом зачуханом дворе,
За заводской («Вставай, кудрявый!»)
Гудок трехкратный на заре,
За то, что я не сдох, не спился,
Да и не скурвился под медь,
За то, что я, хоть там родился,
Но не хотел там умереть.
Всё очень сильно поменялось,
Куда мы быстро так летим?
Мои года – такая малость,
Богатства в них ни на сантим.
Недолог век, кавалергарды!
Я тут в сторонке постою,
И воспоют однажды барды
Живот мой. То-есть, жизнь мою.